За все тебя благодарю

 

Памяти заслуженного артиста, пианиста Рафика Кулиева

был посвящен вечер в театре UНС

 

5 декабря ему исполнилось бы 75 лет. Человеку, несущему в себе такой заряд жизнелюбия и энергии, что каждый, кто оказывался рядом с ним, пусть даже случайно и ненадолго, обязательно попадал под это воздействие. И в эти минуты отступали тяготы и неудачи, потому что весь его облик воплощал простую и мудрую истину: Жизнь прекрасна и удивительна! Судьба распорядилась так, что ушел он из жизни внезапно, в возрасте 72 лет. (В своих бесчисленных афоризмах он коснулся и этой темы: Я хочу умереть молодым, но сделать это как можно позже). Поэтому всех, кто собрался в этот день в театре ЦНС почтить его память, объединяло странное ощущение некая смесь горечи и удивления: как же так получилось, что мы отмечаем юбилей без него?

В жанрах мемориала есть две разновидности: юбилейные торжества и вечера памяти. В первом случае царит официоз, вторые, камерные, соответственно, требуют иной режиссуры. Излишне напоминать, что в случае с Рафиком Кулиевым всякая высокопарность была бы тем самым проявлением фальши, на которые он всегда моментально реагировал с беспощадной иронией. Поэтому перед организаторами вечера стояла непростая задача объединить серьезное содержание, касающееся роли этого талантливого музыканта в развитии отечественной культуры, с формой непринужденного диалога со зрителем. Что и получилось благодаря двум факторам: документам, предоставленным семьей (альбом фотографий, видео, аудио-записи) и особому, теплому отношению к человеку, знакомому с детства, со стороны Наргиз Пашаевой, которая выступила в данном случае в роли режиссера и гостеприимной хозяйки, создавшей атмосферу теплоты и уюта во вверенном ей театре (наверное, название ЦНС с самого начала предполагало именно подобный доверительный тип общения).

Итак, составляющими вечера стали: большой экран, демонстрирующий кадры из жизни Рафика Кулиева, фортепианная музыка в исполнении его учеников и выступления его друзей, которые делились с аудиторией своими воспоминаниями. В любом художественном явлении очень важны начало и конец. Так вот в данном случае с самого начала был взят верный тон: меняющиеся на экране кадры и звучащая живая музыка составляли органическое единство. Как мне потом рассказали, даже цветы, элегантно украшавшие сцену, были подобраны с учетом вкусов Рафика Теюбовича.

Тихим аккомпанементом звучали столь любимые им джазовые импровизации; на экране же была запечатлена фотография молодого человека, напоминавшего одухотворенные лица романтических персонажей американского кино 60-х; а надпись на ней гласила: Человек, которого я люблю. Когда же на сцену вышла одна из любимых учениц профессора Кулиева, ныне доцент консерватории Назакет Римази и полились звуки Интермеццо Брамса, думаю, что у всех в зале перехватило дыхание: настолько это исполнение, полное элегической грусти и благородства, соответствовало следующему кадру образу учителя, с чуть ироничной, мудрой улыбкой смотревшего с экрана. В роли ведущего концерта выступал Мурад Адигезалзаде во всех его коротких ремарках, даже трогательно процитированных стихах не было ни тени искусственности и напряженности. Каждый из пианистов сам объявлял свою программу, а выступления их воочию демонстрировали преемственность традиции.

Эта самая идея всегда была очень близка Рафику Теюбовичу, человеку, умевшему не просто быть благодарным своим учителям, но всегда приписывать тот или иной свой успех именно их влиянию. Иллюстрацией этой стороны его натуры явились кадры из телепередачи, сделанной за несколько лет до кончины, где он называет всех поименно: Регину Сирович, Майора Бреннера, Фариду Кулиеву, знаменитых москвичей: Абрама Шацкеса и Якова Флиера. Таким образом, биография музыканта представала в ореоле обобщения как яркая страница определенной эпохи, определенной страны. И опять музыка, льющаяся с экрана, на этот раз исполняемый молодым Рафиком Кулиевым Четвертый концерт Рахманинова (его коронный номер) красноречиво иллюстрировала темперамент, искренность, вкус, которые были в высшей степени присущи этому одаренному музыканту.

Что же до психологического подтекста вечера, то он заключался в той неразрывной взаимосвязанности музыкантского и человеческого, которая в случае с Рафиком Кулиевым определяла самую суть его натуры. Поэтому столь живой отклик находили у всех собравшихся в зале те воспоминания о разных фактах и случаях из жизни, которыми делились его друзья: режиссеры, журналисты, музыканты, писатели. Кто-то вспоминал его меткие остроты, отмечая их непредсказуемость, главное, что превращает данное свойство из просто способности в талант; кто-то отмечал его врожденную интеллигентность (я бы даже сказала, аристократизм), сквозивший во всем: от манеры одеваться до умения со вкусом накрыть стол; кто-то описывал живые ситуации, свидетельствующие о поистине неуемной открытости к людям, широте души (Мы идем к вам в гости, не бойтесь, у нас вся еда с собой).

Может, не все выступления были равноценны в плане следования фактам или информативности, но каждое напоминало о каком-то новом штрихе в облике человека, которого все присутствовавшие в зале знали и любили. Особым откровением среди них явился текст, произнесенный супругой Рафика Кулиева Тамиллой Абиевой. В данном случае такое включение было не только уместным, но стало некой лирической кульминацией концерта своего рода признанием в любви со стороны сдержанной, спокойной женщины, которую этот человек называл самой обыкновенной богиней. Среди всего услышанного в тот вечер хотелось бы выделить две фразы. Одна прозвучала из уст режиссера Октая Миркасимова: Мне жаль не его, а всех нас, что мы его лишились, а вторая высказанное поэтом Вагифом Самедоглу пожелание молодому поколению встретить в жизни такую личность, как Рафик Кулиев человек, умевший ценить жизнь и быть ей благодарным.

 

 

Лейла АБДУЛЛАЕВА,

 

Азербайджанские известия. 2009. 9 декабря. С. 3.