Балерина прощается со сценой

 

Заслуженная артистка Азербайджана Римма Искендерова переходит на педагогическую работу

 

МАСТЕР

 

В Азербайджанском государственном театре оперы и балета состоялся показ двух одноактных балетов, испокон века украшающих классический репертуар мирового театра. Во-первых, это - начавшая сценический путь в 1880 году «Пахита» в постановке знаменитого Мариуса Петипа. Во-вторых, давно уже перешагнувшая 100-летний юбилей «Шопениана» - хореографический шедевр балетмейстера-новатора Михаила Фокина. Балет на бессюжетное либретто, где средствами танца музыкальные образы произведений великого Фредерика Шопена весьма оригинально воссоздают сказочные девушки-сильфиды в длинных белых пачках, называемых «шопеновскими».

Здесь, по идее хореографа, один за другим звучат «Ноктюрн», «Мазурка», «Вальс», «Полонез», «Прелюд» - оркестрованные фортепианные виртуозные пьесы Шопена, на балетной сцене определенно диктующие соответствующие этим жанрам ритмы, порядок и характер движений, пластику, эмоциональный настрой и состояние романтической полетности.

Это совсем не просто - показать насыщенные техническими сложностями изобретенные хореографом интерпретации в столь щемящей ауре возвышающей трепетности. И естественно, что право танцевать в таком спектакле наряду с единственным здесь лиричным, элегантным партнером, поочередно составляющим пару солисткам в каждом отдельном номере, театр может доверить не просто талантливым артисткам, умеющим, как здесь говорят, «танцевать музыку». Чести солировать в каждом, на первый взгляд непродолжительном эпизоде «Шопенианы», удостаиваются только те балерины с собственным почерком, которым под силу с успехом выступать в полнометражных спектаклях с их многочисленными техническими трудностями и драматургическими задачами. Те индивидуальности, кому довелось вести большие классические балеты в качестве главных героинь. А значит, мастера, уже имеющие имя и знающие, как, оставаясь наедине с гениальной музыкой, даже при переполненном публикой зрительном зале и заселенной партнерами сцене искренне и самобытно прожить свою роль.

Римма Искендерова в тот вечер исполняла «Прелюд». Не танцевала под музыку шопеновской миниатюры, а именно проживала состояние сосредоточенности и размеренной прочувствованности чарующих, берущих за душу звуков. Так, как делала это много-много раз здесь и в постановках разных хореографов, подсвечивая каждое выступление собственными красками, помогающими увидеть, что оно и для нее - личный праздник.

Сегодня с тем же ощущением праздника она пришла на сцену как невесомая сильфида, чтобы своим выступлением рассказать о человеке вообще, о его внутреннем мире. И о себе тоже. В жизни и в профессии. Исподволь, не преднамеренно показав, что никогда не чувствовала груз утомляющих нагрузок и усилий. Волновалась? Естественно! Но не на сцене - потом. Ведь даже малоискушенные в театральном деле люди знают, что, шагнув из-за кулисы в такое знакомое и одновременно загадочное, непредсказуемое, а подчас коварное пространство, артисты, как правило, забывают о проблемах и неприятностях, о болезнях и даже высокой температуре. Упоение творчеством, счастье победы над собой и доброжелательный прием зрительного зала априори излечивают от любого недуга, делая участие в спектакле творчеством. Даже в свой звездный час, когда грусть расставания могла добавить не свойственное образу волнение. Артистка - она знает, что, ступив на сцену, оставляет за порогом все и всегда. Даже в вечер, неформально названный последним выходом на залитое софитами пространство, где прожила творческую жизнь, когда так хочется удержать в памяти навсегда остающиеся в душе главные мгновения безоблачного счастья, которому, увы, не суждено продолжаться вечно...

Да… Несколько лет назад ведущую солистку Азербайджанского государственного театра оперы и балета Римму Искендерову, талантливую, трудолюбивую, ответственную, обладающую изысканным вкусом балерину, пригласили преподавать классику в Бакинском хореографическом училище, где она успела подготовить несколько танцовщиков, уже принятых в труппу. А с началом нынешнего сезона ее утвердили в должности заведующей кафедрой классической хореографии создающейся ныне в Азербайджане Академии танца. Нагрузка недюжинная, и, оценив доверие и перспективы, артистка выбрала преподавательскую работу, не без грусти определив дату последнего выхода в одном из самых престижных спектаклей. Чтобы годы в театре с первых дней приобщения к профессии оставить в памяти сердца. На всю жизнь.

У Риммы, выпускницы балетной, в принципе, уникальной элитарной школы это приобщение проходило, как у всех, и в то же время по-своему. Кордебалет, массовка - как вхождение в репертуар и атмосферу, как преодоление и настойчивая, вовсе не крамольная мысль о том, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом… Когда совсем не просто оказаться замеченной, услышать поощрительное «молодец» от балетмейстера или репетитора, после чего хочется день за днем искать и каждую свободную минуту проверять себя. И перед огромным, во всю стену зеркалом, олицетворяющим зрительный зал, - тоже. Чтобы в состоянии так называемого сценического одиночества наедине с собой и героиней, в которую должна перевоплотиться, добиваться лучшего из озарений. Вокруг кипит работа - после ежедневного, обязательного для всех урока у станка и на середине идут репетиции, у каждого свои задачи. Все, даже удачные находки требует уверенности и потому подкрепляется многократными повторениями, и как же надо любить этот тяжкий, до седьмого пота, физический труд, чтобы, соблюдая во многом непререкаемую дисциплину, достигать профессионального удовлетворения. Чтобы в то же время окрашивать усилия в тона музыкального и художественного замысла, оставаясь абсолютно свободным в собственной творческой индивидуальности.

По мне - лучшего личного опыта начинающему учителю не пожелаешь - вот что такое кастовое, корпоративное сознание, некая объединяющая любовь к профессии, которой у служителей балета принято отдавать себя без остатка… Во всяком случае, у тех, кто в ней состоялся. И тех, кто заслужил право последовательно учить людей единой веры процветанию такого в высшей степени духовного и элитарного искусства, как балет.

Мне уже доводилось отвечать на вопрос, что такое классический балет, и сегодня на конкретных примерах одной творческой биографии повторю то главное, что делает этот ответ убедительным.

Ну, прежде всего то, что балет - это гений Сервантеса и Шекспира, Физули и Низами, Чайковского, Шостаковича, Прокофьева, Гараева, Петипа, Фокина, Улановой, Алмасзаде. Это многое другое, что за столь эпохальными именами. Это океан мудрости, нравственности, эмоций и всего самого красивого, украшающего жизнь и воспитывающего духовно богатую, тонкую, красивую личность. В зрительном зале - непременно. И не могут восприниматься обычным пафосом слова о творческом подвиге талантливых людей, кто каждый день готовится дарить окружающим общечеловеческие ценности и личные открытия-озарения. Во имя будущего. Каждый на своем рабочем месте.

Для балерины все это базовые позиции, с которыми Римма Искендерова входит теперь уже в аудитории Бакинской академии танца, практически не отличающиеся от репетиционного зала театра, имитирующего сцену. Где можно раскованно исполнять размашистые туры и прыжки по кругу и у зеркала отрабатывать конкретные нюансы сложнейших ныне хореографических партитур.

И все это под музыку, в самых сложных комбинациях движений, из которых ревностно составляются хореографические фразы, монологи и дуэтные диалоги, научить которым может только влюбленный в профессию талантливый и опытный мастер-практик.

 

Для меня Римма Искендерова началась тогда, когда художественный руководитель балета народная артистка Азербайджана Тамила Ширалиева сказала: «Из готовивших партию Дульсинеи солисток премьеру спектакля «Дон Кихот» на музыку «Симфонических гравюр» Гара Гараева будет танцевать она - та, что значилась в третьем составе. Уже тогда она представлялась олицетворением героини Сервантеса - во всяком случае, в хореографическом воплощении этого образа».

И словно груз с плеч… Вот ведь увидели ее индивидуальность - выразительные руки, трепетную пластику, музыкальность. И даже «наполненные смыслом» паузы. Те, что незадолго до того позволили девочке с успехом исполнить премьерскую роль Маши в «Щелкунчике» на музыку Чайковского. В балете, лишь на первый взгляд написанном для детей, а на деле насыщенном сложнейшими по технике вариациями, адажио, эмоциональными сценами, испытывающими балерину и ее партнера на прочность, а ее героиню неизменно делают любимицей публики.

Не берусь соблюдать хронологические рамки, но следующим после «Дон Кихота» в постановке приглашенного театром балетмейстера Георгия Ковтуна потрясением стала для меня в исполнении Риммы партия Лейли в национальном балете «Лейли и Меджнун» на музыку одноименной, поистине звездной симфонической поэмы Гара Гараева в постановке незабвенного балетмейстера Георгия Алексидзе.

Помню, как лично мне он сказал: «Когда меня пригласили в Баку ставить балет на эту потрясающую музыку и произошло мое знакомство с труппой, мы вместе с ее руководителями лучшей исполнительницы на роль героини не искали. В дуэте с Гюльагаси Мирзоевым они достигли такого накала эмоциональности, такой трогательной правды чувств и убедительности, что вызвали слезы у многих, кто их видел. Кое-кто даже назвал их «восточными Ромео и Джульеттой», и это не преувеличение…».

Вот тогда довелось услышать много отзывов, которые вместе с признанием зрителей не просто порадовали, но и позволили повысить самооценку, утроили веру в себя, прибавили сил и вдохновили на долгие годы вперед. И это так естественно, раз уж профессионалы и руководители говорят, скажем, такое: «Поначалу казалось, что эта девочка слаба технически, не уверена в себе. Но как же мы ошибались! За внешней неторопливостью и неуверенностью скрывался редкий талант тонкого, сосредоточенного человека, страсти которого никогда не выплескивались наружу, но бурлили внутри. Оказалось, что Римма - это тот тип балерины, который своей одухотворенной пластикой может выразить самые тонкие чувства - не броско, но убедительно, трогая своими эмоциями любую аудиторию».

И в дуэте со своим неизменным партнером и супругом, ведущим солистом труппы народным артистом Азербайджана Гюльагаси Мирзоевым они неизменно зримо показывают, что танцовщика в актера и личность превращают не просто изнурительный физический труд. А более всего - труд духовный, согретый интеллектом, музыкальностью, умением философски мыслить, проникая в суть шедевров литературы и лучших из искусств.

Теперь уже не трудно понять, почему Римме Искендеровой стали доверять такие роли, как вершина мирового репертуара - Жизель в одноименном балете Адана, когда о ней написали: «В свои 20 лет Римма Искендерова без скидок на молодость и неопытность чисто преодолела все технические трудности и по внутреннему наполнению образа Жизели приблизилась к самым замечательным исполнительницам этой роли уже тем, что обладает уникальными данными, неземной трогательностью и неподдельной искренностью».

И такие, как та же Маша в «Щелкунчике», по виртуозности и эмоциональности во многом остающаяся пробой на амплуа классической балерины. Как изначально именно на нее поставленные «Ромео и Джульетта» по П.И.Чайковскому, Арлезианка в одноименном балете на музыку Жоржа Бизе, героиня «Лейли и Меджнун». Не говоря уже о ставших коронными в ее творческой лаборатории «двойках» - в сложнейшем Па-де-труа в «Лебедином озере» П.Чайковского со строго классическими вариациями, с академичными сольными партиями двух виллис в «Жизели»… И об уже упомянутых сольных партиях «Шопенианы», чистая классика которой во многом обеспечивает имидж спектакля, труппы и театра в целом. Особо хочется поблагодарить за «Семь красавиц» Гара Гараева, где партию Прекраснейшей (красавицы и главной героини) Римма Искендерова вместе с Гюльагаси Мирзоевым в роли Бахрама исполняла во втором составе, когда очередь до нее дошла спустя много времени после премьеры.

При том, что авторы этой постановки акцентируют внимание на роскоши декораций и изысканных костюмах, пара Искендерова - Мирзоев сосредоточились на осмыслении сюжета и личностных характеристик своих персонажей. Глубоко прочувствовав пронзительно определяющую философскую суть поэмы великого Низами и великолепную музыку Гара Гараева, они и на сей раз помогли зрителям в танцевальной драматургии балета увидеть некое переходное состояние между сном и явью, на котором, оказывается, и построена интрига спектакля.

Может ли быть более высокой преданность родной профессии и искусству вообще для мастера, которому доверено воспитывать новые поколения профессионалов, и как здорово, что нынешние талантливые дети будут получать навыки хореографического искусства и в классе такого мастера, как один из их нынешних наставников Римма Искендерова. Вместе с множеством канонов классической хореографии они и благодаря ее усилиям мало-помалу будут усваивать прелесть поэтического мышления великих авторов, понятия о философии, культуре, нравственности. Пройдут уроки трудолюбия и совершенствования в романтичном и эмоциональном искусстве. А она отныне, наращивая опыт педагогической практики, будет все больше гордиться успехами и победами своих подопечных, в том числе и сынишки Агамира - пятиклассника БХУ, уже немало познавшего о том, что такое балет и как начинается артист.

Усердный, влюбленный в профессию и в меру честолюбивый, он в вечер, когда давали «Шопениану», как-то по-своему радовался, что мама не будет такой усталой и так поздно возвращаться домой после спектаклей.

Ну а Римма… Когда закрылся занавес за «Шопенианой» и коллеги шумно забросали ее поздравлениями, она буквально внушала себе, что рассталась со сценой, - как можно до конца и всерьез сразу поверить в такое, если и сейчас эта сцена вот здесь, за спиной. Если, как и более двадцати лет подряд вплоть до этого дня, дышит ей вслед своим обычным теплом и уютом, что сродни родному дому. Последний выход? Неужели? Надо бы сохранить эти ощущения навсегда…

Право слово, есть что вспомнить и нести по жизни. И, сказав себе «грусть напрасна», готовить к встречам с новыми победами все новых мальчиков и девочек.

Да будет здравствовать балет! И в добрый час, дорогая Римма!

 

Галина МИКЕЛАДЗЕ

Каспiй.-2015. - 21 ноября.- С. 16-17.