Хорошее кино - бренд времени и нации

 

Эльдар Гулиев: Любовь к профессии - это ответственность

 

ПЕРСОНА

 

Два дня назад, 2 августа в нашей стране отметили очень яркую юбилейную дату - 120-летие национального кино. Именно в этот день в 1898 году в Баку были впервые представлены работы фотографа Александра Мишона - короткометражные фильмы, снятые в столице и ее окрестностях. А в 1916 году в Азербайджане был снят первый художественный фильм «В царстве нефти и миллионов».

 

Об этом и о многом другом мы беседуем с мэтром отечественного кино, преподавателем кафедры кино Азербайджанского госуниверситета искусств профессором Эльдаром Гулиевым, режиссером и сценаристом, автором 19 полнометражных картин («Мой белый город», «Как прекрасен этот мир», «Легенда Серебряного озера», «Низами», «Бабек», «Бухта радости», «Попутный ветер», «Главное интервью», «В одном южном городе» и т.д.) в его квартире на последнем, 16-ом этаже высотки, которая стоит напротив Дома правительства и «смотрит» своими окнами на Бакинскую бухту.

 

«Без ВГИКА не было бы Гулиева»

 

- 120 лет - срок немалый, как бы вы оценили пройденный путь?

 

- Для кино 120 лет - не такой уж и большой срок, потому что сам мировой кинематограф родился немногим раньше - всего лишь 150 лет назад. Все это время он развивался и искал свой путь, свое лицо. Когда зародилось кино, многие говорили, что театр умер. Когда появилась фотография, похоронили живопись. Когда зародилось телевидение, предрекали скорую гибель кинематографу. Но время показало, что ни театр, ни живопись, ни кинематограф не ушли со сцены, а наоборот нашли свой путь - ни на что не похожий, имеющий свое, только им присущее, лицо и все больше и больше вызывающее интерес.

 

За 120 лет азербайджанский кинематограф прошел сложный, но вместе с тем достаточно интересный для нашего национального искусства путь, он постарался передать все своеобразие азербайджанской культуры и истории, взгляд на те или иные события. В этом плане были и успехи, и довольно большие, но вместе с тем были и годы какого-то прозябания. Но я не думаю, что в это время наш кинематограф растерял все свои достижения, скорее всего, он собирался с новыми силами. Это были разные периоды - 20-е годы прошлого века, когда только шло становление именно азербайджанского кино, когда зарождалась та самая школа азербайджанского кинематографа, его лицо, своеобразие, а в отечественный кинематограф и в театр пришли молодые интересные артисты - Аббас Шарифзаде, Марзия Давудова, Микаил Микаилов, Мухтар Дадашев, Адыль Искендеров. Бурными темпами стало развиваться в те годы и наше документальное кино. Не надо забывать, что в Каннах (куда стремится каждый кинематографист мира) было и у нас почетное место: в 50-х годах Мухтар Дадашев получил специальный приз за лучший документальный фильм «Советский Азербайджан».

 

- Бытует мнение, что когда речь заходит о кинематографическом производстве, имеются в виду художественные фильмы. Насколько это верно?

 

- Абсолютно неверно, наоборот: на одну-две художественные кинокартины снимают, в среднем, 9-10 документальных.

 

- Но вы согласны с тем, что расцвет азербайджанского национального кинематографа пришелся на советский период?

 

- Абсолютно точно. Так совпало, что расцвет нашего кинематографа пришелся на советский период. Правда, и в то время процессы шли волнообразно: наряду с большими успехами, были и периоды застоя. Успехи мы связываем с приходом в наше кино Шамиля Махмудбекова, Тофика Тагизаде, окончивших после войны ВГИК и принесшие славу своими фильмами «На дальних берегах», «Хлеб поровну» - трогательным и пронзительным фильмом о послевоенном Баку. Вместе с такими фильмами рос интерес у писателей и драматургов - невозможно ведь представить хорошее кино без хорошей драматургии, и азербайджанские писатели (Гасан Сеидбейли, Имран Касумов, Сабит Рахман) открыли для себя новые возможности. Ну, и потом были не менее успешные 60-е и 70-е годы - с «Допросом», «Насими», «Деде Горгудом», «Бабеком» и др.: палитра азербайджанского кино была довольно большой и разнообразной. И особую роль в этом сыграл Всесоюзный государственный институт кинематографии - ВГИК.

 

Скажу вам больше - не было бы ВГИКА, не было бы Эльдара Гулиева и всего советского кинематографа в лице Тарковского, Шпаликова, Шукшина, Кончаловского, Михалкова, Губенко. Выпускниками этого знаменитого вуза были и наши деятели искусств - Гасан Сеидбейли, Гусейн Сеидзаде, Тофик Тагизаде, Шамиль Махмудбеков, Аждар Ибрагимов, Алисаттар Атакишиев. Кстати, у последнего был диплом ВГИКа номер 1, после того как он получил статус всесоюзного вуза.

 

Со многими из них я вместе учился, с некоторыми был просто знаком. Институт давал хорошее базовое образование, и, конечно, профессию. Без ВГИКа невозможно было снять хороший фильм.

 

На трех китах мировоззрения

 

- Эльдар муаллим, как бы вы определили философскую, мировоззренческую концепцию своего творчества?

 

- Пожалуй, тремя словами - история, драма, мелодрама. С нее я и начал, сняв свою первую полнометражную картину «В одном южном городе».

 

Начало моей творческой деятельности относится к 1969 году. В общей сложности в моей профессиональной копилке - 19 фильмов, последний вышел в прокат пять лет назад, это был исторический детектив «Записки дервиша». До этого был документальный фильм «Забытый герой» - о нашей столице, которая до сих пор не удостоена высокого звания города-героя. В качестве ведущего был, как известно, приглашен Василий Лановой - народный артист СССР. Вообще, когда речь заходит о совместном творчестве актеров и режиссеров бывшего Советского Союза, я с особой теплотой вспоминаю выдающихся советских актеров, режиссеров и драматургов, с кем мне довелось поработать - Глузского, Калягина, Крымова, Ариадну Шенгелая (она снималась в «Главном интервью»), Георгия Мдивани («Бухта радости»). Такое содружество обогащало нас всех.

 

Почти во всех моих фильмах снимался наш великий актер - Гасанага Турабов, который вдобавок был еще и моим другом. Это был не просто гениальный актер, который выполнял волю режиссера, он должен был самолично прочувствовать, прожить и выдать «на гора» удивительные вещи. Он, кстати, говорил всегда про себя, что он комический актер, просто его не приглашают на комедийные роли, свыклись как-то с его амплуа трагика. Но я убежден, что Турабов мог все - и комедию, и драму.

 

- Эльдар Рязанов как-то сказал, что если работа любит дураков, то он счастлив, что относится к этой категории. А вы трудоголик?

 

- Нет, я лентяй, люблю полежать на диване, почитать хорошую книжку, посмотреть кино, пообщаться с интересными людьми.

 

- Трудно в это поверить.

 

- Я любил свою работу и в свое время снимал все подряд. Работал по 12-15 часов. Тогда многие так работали, это объяснялось и любовью к профессии, и призванием, и ответственностью перед планом сдачи.

 

- К современному кино относитесь скептически?

 

- Сегодня кино снимает любой, кто заявляет о себе как о режиссере. Но я никого не обвиняю, стараюсь уйти от этого, потому что не они виноваты в том, что качество кинопроизводства снизилось. Кстати, это касается не только азербайджанского кино, но и российского, например. Хотя есть несколько талантливых работ - Звягинцева, Германа-младшего.

 

- А почему вы решили стать режиссером? А не музыкантом или композитором, как ваш отец?

 

- Это получилось случайно. Я окончил школу №1 с «золотой» медалью и хотел стать физиком, до середины 10-го класса участвовал в физико-математических конкурсах и олимпиадах, был лауреатом, получал призы. Все мои друзья тогда увлекались ядерной физикой, тогда это было модно. А потом вдруг в одночасье все поменялось: как-то мы с ребятами сорвались с уроков и пошли в кинотеатр «Вэтэн», что находится неподалеку от моей школы, и я увидел фильм «Летят журавли». И все - он меня потряс!

 

- Игра Баталова?

 

- Потрясло абсолютно все, и игра актеров, и работа оператора Русевского. Я вдруг увидел, понял, как можно передать свое отношение к жизни через кино, рассказать о себе и своих товарищах. Вот тогда я и решил связать свою жизнь с кинематографом, стал искать все про ВГИК, до этого я о таком вузе даже не слышал.

 

- Вот родители, наверное, «обрадовались»? Какова была их реакция?

 

- Отец сказал: если хочешь - иди, но ты должен понимать, куда идешь. Я ответил, что пока не понимаю, но потом обязательно пойму. И в тот год, когда я поступал во ВГИК (кстати, конкурс был бешенный, 45 человек на одно место), Никита Сергеевич Хрущев издал указ, что медалисты поступают на общих основаниях. Я сдал экзамены, поступил, отучился и стал режиссером.

 

Амплуа - не приговор

 

- После учебы вернулись в Баку?

 

- Да, вернулся домой и больше года был безработным. Потом уехал в Киев, на киностудию имовженко - надо было работать, стыдно было мне, здоровому мужику, просить у родителей деньги на сигареты. Но спустя какое-то время мои родители, которые в принципе никогда не вмешивались в мои дела, вдруг велели немедленно возвращаться в Баку. Вернулся, и тут мне предложили сценарий фильма «В одном южном городе» по повести Рустама Ибрагимбекова «На Девятой Хребтовой». Материл мне очень понравился, оказался очень близок мне по духу, и я снимал как раз на тех улицах, где вырос, за мечетью «Тезе пир» - Мухтадыра, Толстого, Мирзаага Алиева. И Рустам тоже жил недалеко, на квартал ниже.

 

- Эдуард Тополь тоже жил где-то в тех краях.

 

- Эдика я знал еще по ВИГКу, учились на параллельных курсах.

 

- После этого фильма вы решили, что будете снимать в этом жанре?

 

- Нет, конечно. Если мне попадался интересный материал, размышлял. Чуть позже я стал соавтором сценария, писал их в паре с писателем, драматургом. Это было очень интересно: у меня вот такая точка зрения, а у драматурга - иная.

 

- С кем было трудно работать?

 

- Да особых трудностей не было, наиболее яркие творческие споры были с Энвером Мамедханлы, когда снимали «Бабек» (он был автором сценария, я - режиссером), и, пожалуй, с московским драматургом Георгием Мдивани во время съемок «Бухты радости».

 

- А с кем было легко, как по маслу, гладко?

 

- Нет, такого не было ни с кем.

 

- Вы сами сложный человек - импульсивный конфликтный?

 

- Я упрямый.

 

- Можете ли вы сказать, что довольны, как сложилась ваша жизнь?

 

- Без сомнения, и в творчестве, и в личном плане. Хотя в творческой жизни можно было сделать гораздо больше.

 

- Ваш любимый писатель?

 

- Маркес.

 

- «Сто лет одиночества»?

 

- Вот именно. Гениальная вещь.

 

- А кто ваш кумир в кино?

 

- Прежде всего, Феллини. Его фильм «Восемь с половиной» готов смотреть 24 часа в сутки. Вспомните: первая сцена, Рим, все едят на улице, ходят трамваи. И как это он снимал такие декорации?! Я видел это раз тридцать, но каждый раз нахожу что-то новое, что пропустил в прошлом просмотре.

 

- А вам интересно было работать с массой или крупным планом?

 

- Скорее, второе. Восхищен сценой, в которой Марлон Брандо в «Крестном отце», когда просит загримировать труп его сына… долгий, длинный план… - и всего два слова: это мой сын. Или Смоктуновский в «Берегись автомобиля» - когда он подбегает к окну троллейбуса и улыбается (крупным планом). Это же шедевры мировой киноклассики!

 

- Фильм «Как прекрасен этот мир» вы сняли в 90-е, когда эта фраза вряд ли была актуальной и вписывалась в контекст той эпохи. То есть вы еще и оптимист?

 

- Нет, тогда я был пессимистом. А название фильма - оно же ироничное, история больных сумасшедшего дома. Помню, главврача играл наш замечательный Яшар Нури, многие отговаривали его - мол, он же комический актер, а берется за роль драматическую, но потом признались, что были неправы.

 

- То есть, амплуа актера - не приговор?

 

- Нет, конечно, если актер талантлив, он и комиком будет талантливым, и трагиком. Я же вам это уже на примере Турабова доказал.

 

- Кстати, Гасанага Турабов, так же, как и вы, вырос в районе бывшей Советской. Как вы относитесь к массовому сносу в этом районе?

 

- От ветхого жилья, конечно, надо избавляться, это очень сильно портило вид города. Кроме того, люди там жили в тяжелейших условиях, а ведь сейчас все хотят иметь современное жилье с собственной ванной, туалетом и т.д. С другой стороны, конечно, Баку в некотором смысле теряет своеобразие.

 

Творческий человек чувствует тоньше

 

- Судя по вашим интервью СМИ, вы любите вспоминать старый Баку?

 

- Конечно, Баку моей молодости - это, прежде всего, бесшабашное, романтическое время. Я с восхищением вспоминаю об этом периоде своей жизни, потому что наша молодость совпала с самым лучшим периодом XX века. В 50-60-е годы Баку занимал четвертое место по количеству населения в такой огромной стране как СССР, но вместе с тем он был какой-то уютный, очень домашний, и все друг друга знали. Ну какой бакинец не помнит знаменитую Торговую, куда приезжали даже с окраин, чтобы вечером пройтись среди нарядной, смеющейся толпы? Долгие годы это была незыблемая традиция.

 

В Баку без конца появлялось что-то новое, что оставляло неизгладимый след в истории нашего города и воздействовало на воспитание и культуру каждого бакинца. Помню, как впервые я услышал песни Beatels на привезенной кем-то из-за границы пластинке, как мы болели за наш любимый «Нефтчи». И, конечно же, обязательное посещение каждой театральной премьеры, для которой бакинки специально шили себе новые платья и делали прически. Вряд ли кто-то мог себе даже представить, что в театр можно пойти в джинсах или майках, как сейчас. В кино, театры и на бульвар зачастую ходили целыми семьями. А бульвар в те годы не был таким большим и роскошным как сейчас. Он был простой и в то же время очень уютный, камерный.

 

- Вы склонны сожалеть о современном Баку или все-таки прогресс - это хорошо?

 

- Не хотелось бы, чтобы Баку был повсеместно застроен железобетонными стеклянными домами. В одном из таких живу и я. Со стороны это, может, и красиво, но для меня это аквариум.

 

- Что ощущает человек в вашем возрасте? Апатия и депрессия часто посещают вас? Можно ли сказать, что в 77 жить на свете скучно?

 

- Наоборот. Я раньше не понимал, как это Зельдин в 100 лет танцует, не очень верил в это, но теперь понимаю. Я пытаюсь творить, но все-таки творческому человеку и тяжело и легко одновременно, он видит и чувствует больше, чем другие. И вот тут-то может появиться депрессия. Но вместе с тем так хочется еще что-то сделать.

 

- Ваша жизнь проходит замкнуто?

 

- Нет, я человек общительный, у меня есть круг близких мне людей, друзей, он очень ограниченный. Правда, друзей становится все меньше и меньше - по понятным причинам. В 2003 году у меня скончалась супруга, дочери и внучки далеко - в Москве и Америке.

 

- А вы бы не хотели жить в Америке?

 

- Не то, что жить - я даже летать туда не хочу. Далеко очень. Говорю детям: «Хотите повидать меня, приезжайте сами». А жить хочу только в Баку, вот вам мой ответ коренного бакинца.

 

- Как вы думаете, в чем уникальность этого города?

 

- В людях.

 

- Что вы можете сказать о своих студентах? Они талантливы?

 

- По-разному. В Университете культуры и искусств я преподаю с 1986 года. Есть ребята, которые искренне хотят учиться, но, к сожалению, больше тех, кто случайно попал к нам, и с ними в аудитории, скажу вам честно, не очень интересно. Но от способных ребят я готов сам получать.

 

- Снимать дипломные работы сложно?

 

- Очень. Даже на нашей киностудии уже два года не снимают фильмов - денег нет. Раньше на студии работало более тысячи человек, а сейчас всего 18. Директор сам водит машину, потому что отправил шофера в неоплачиваемый отпуск: нет денег. А тогда совсем все было иначе, в студийной чайхане места не было, собирались, шутили, смеялись.

 

- Но вместе с тем, можете ли вы вслед за Лениным сказать, что из всех искусств для нас важнейшим является кино?

 

- Без сомнения. И по накалу, и по восприятию. Я всегда своим студентам привожу такой пример: в свое время в Дании, посмотрев «Броненосец Потемкин», на корабле подняли бунт. Вот сила искусства! В свое время не было глянцевых журналов, и для наших женщин иконами стиля и моды были экранные героини, в которых и влюблялись по-киношному. Вот вам и влияние кино. Более того, в свое время мы перефразировали это высказывание - «Из всех искусств для нас важнейшим является азербайджанское кино».

 

Киностудия как элемент культуры

 

- Кроме того, что вы снимали фильмы как режиссер и были соавтором сценария, вы еще в двух картинах снялись как актер. Почему не продолжили актерскую карьеру?

 

- Я никогда не хотел быть актером. Правда, когда поступал во ВГИК, мне предложили актерский факультет, и после первого творческого конкурса я позвонил Тофику, посоветоваться. Он уточнил: ты кем хочешь быть, режиссером? Ну и будь им.

 

- Вы отца называли по имени?

 

- Да, и отца и мать по именам - Тофик, Рая. Я рос с бабушкой.

 

- Великий Тофик Гулиев, наверное, гордился вами.

 

- Не знаю. Мне он этого не говорил.

 

- Какие перспективы нашего кинематографа вы видите?

 

- Киностудия для страны - такой же элемент культуры, как библиотека, театр, консерватория. Многие сейчас хоронят кинематограф, даже сами кинематографисты: мало снимают, недостаточное финансирование. Но это неправильно, потому что без этих объектов страна не может называться развитой. У нас обязательно будет хорошее кино, а отсутствие денег сейчас - явление временное. Уверен, что со временем лидерами посещаемости в наших кинозалах станут азербайджанские профессиональные и высокохудожественные фильмы.

 

- К какой исторической персоне вы испытываете наибольшее неприятие?

 

- К Гитлеру.

 

- Способность, которой у вас нет, но хотели бы обладать?

 

- Игрой на фортепиано.

 

- К каким порокам чувствуете наибольшее снисхождение?

 

- К курению, наверное.

 

- Что вы больше всего не любите?

 

- Ложь. Та, которая мучает людей, убивает.

 

- Вас часто предавали, вам часто лгали?

 

- Лгали довольно часто. И я этого не прощаю.

 

- Вы мстительный?

 

- Нет, не мстительный и не злопамятный, иначе трудно было бы жить.

 

- Что было бы для вас самым большим несчастьем?

 

- Потеря близких людей.

 

- А счастьем?

 

- Счастье не бывает вечным, оно появляется и мгновенно исчезает, уходит.

 

- В вашей жизни часто бывали счастливые моменты?

 

- Были моменты.

 

- А о чем, интересно, мечтают в вашем возрасте?

 

- Все о том же - о счастье, но не для себя, а чтоб дети были счастливы, чтоб они обошли те подводные камни, которые не всегда удавалось обходить мне.

 

- Как вы думаете, есть на земле хоть один человек, который вас не любит или, может, даже ненавидит?

 

- Есть, конечно, и достаточно много.

 

- Какая самая яркая черта вашего характера - умный, добрый, истеричный, авторитарный? Каким вы себе видитесь?

 

- Добрым старичком-ворчуном.

 

- Любите побрюзжать?

 

- Да нет, просто возраст предполагает.

 

- Вы себя стариком ощущаете?

 

- Пока нет. Но возраст-то все равно предполагает.

 

- Если бы пришлось начать жизнь заново, что бы изменили в ней?

 

- Прожил бы точно такую же. Только может заставил бы себя быть трудоголиком. Считаю, что недостаточно работал, мог бы, наверное, сделать больше.

 

- Всегда ли вы понимали своих героев?

 

- По крайней мере, пытался. Человек - сложный механизм. Самое интересное - понять, почему он поступил так, а не иначе.

 

Мудрость приходит с возрастом

 

- Вы, конечно, были коммунистом?

 

- Конечно, был. До сих пор сохранился билет. Верил, что будет лучше, все время вспоминал Герберта Уэллса, который описал встречу с великим Лениным, «мечтателем из Кремля».

 

- Давно не слышала, что Ленин - великий.

 

- Ленин - выдающийся человек, который смог перевернуть мир. Сколько ума у него было, какие мозги - столько написать! Сравните с тем же Ельциным - ведь двух слов связать не мог. А критики Ленина - Хакамада, Немцов и др. - да они же и одной тысячной не знают того, что знал Ленин.

 

- То есть, Владимир Ильич - ваш любимый исторический персонаж?

 

- Нет, мой любимый исторический персонаж - Иосиф Сталин. И это несмотря на то, что почти все мои родственники расстреляны или погибли в ссылке. Тем не менее, надо быть объективным - это был удивительной скромности человек, который думал не о себе, а о стране, которую он принял с сохой, а оставил, по меткому выражению Черчилля, оснащенной атомной бомбой. Я помню 1953 год, я стою в почетном карауле у бюста вождя, все плачут. Это было настоящее неподдельное людское горе.

 

- В числе ваших репрессированных родственников и Айна Султанова, видный государственный и партийный деятель…

 

- Да, это моя двоюродная бабушка, родная сестра моей бабушки. Они обе были такими искренними коммунистами. Когда Айну Султанову назначили министром юстиции (а моя бабушка в то время была членом Верховного суда), она попросила сестру уйти с должности. И бабушка ушла, и это спасло ей жизнь, а Айну Султанову, как известно, расстреляли. Ее сын Володя рассказывал мне, как на каждом уроке истории в военно-морском училище, где он учился, педагог ставил его перед всем классом и говорил, что это сын врага народа, а он стоял перед одноклассниками и плакал.

 

А дедушку со стороны матери, доктора Адыгезалова арестовали, потому что его родственники подняли гянджинское восстание, два года продержали и отпустили, он потом погибнет под Ростовом во время бомбежки санитарного поезда.

 

- И все равно Сталин великий?

 

- Надо брать шире. Все, чем мы сейчас живем, все это сделал Сталин. По мнению американского экономиста Леонтьева, самый лучший план послевоенной перестройки Советского Союза, который был практически полностью уничтожен и разрушен, был у Сталина. И я часто вспоминаю, что еще писал о нем Черчилль: «Сталин был выдающейся личностью, импонирующей жестокому времени того периода, в котором протекала вся его жизнь. Он был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой воли, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить. Сталин и речи писал только сам, и в его произведениях всегда звучала исполинская сила. Эта сила была настолько велика в нем, что он казался неповторимым среди руководителей всех времен и народов. Сталин производил на нас величайшее впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, встали и, странное дело, почему-то держали руки по швам. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью, был непревзойденным мастером находить в трудные минуты пути выхода из самого безвыходного положения… Сталин был величайшим, не имеющим себе равных в мире, диктатором. Нет! Что бы ни говорили о нем, таких история и народы не забывают».

 

- А как вы сами относитесь к критике? Сильно переживаете, когда критикуют ваши работы?

 

- Больше всех свои фильмы критиковал я сам. Ну а если критика была конструктивной - то нормально, а если злой, от завистников - это, конечно, прибавляло мне седых волос.

 

- То есть на критику реагировали болезненно?

 

- Мудрость приходит с возрастом, а вот раньше - да, переживал. Многое пришлось пережить в этой жизни, но об этом я вам не скажу. И вообще - никому не скажу.

 

Галия АЛИЕВА

Каспiй.-2018.- 4 августа.- С.8-9.