Зрителю больше не нужен ложный пафос

10 марта в Азербайджане отмечается День национального театра. Эта дата традиционно становится поводом для обсуждения перспектив развития отечественной сцены. Об этом наша беседа с режиссером и актером Эмином Мирабдуллаевым.

За десятилетия работы в театре, кино и медиаиндустрии наш собеседник накопил колоссальный практический опыт – от реализации масштабных телепроектов до постановки сложных драматических произведений. В интервью Эмин Мирабдуллаев рассказал о специфике работы режиссера, технологических вызовах современной сцены и о том, почему театральная база остается фундаментом мастерства даже в эпоху торжества цифрового контента.

– Зритель знает вас по ярким рекламным кампаниям, работам в кино и сериалах, при этом вы преданны театральной сцене. Как удается существовать сразу в нескольких ипостасях?

– Для меня реклама, кино и театр – грани единого творческого процесса, сопряженного с моей профессией. Мозг просто переключается с одного на другое и воспринимает это как передышку. А если серьезно, свою работу нужно просто любить.

Реклама для меня – сфера безумно интересная. Я стоял у истоков азербайджанской телерекламы еще в середине 90-х на канале ANS. В то время мировые бренды просто присылали зарубежные ролики для перевода, а я предложил: давайте снимать сами. Нам удалось убедить Philip Morris дать нам шанс, и я, вчерашний выпускник Азербайджанского государственного университета культуры и искусств (тогда – институт имени Мирзааги Алиева), стал выстраивать этот процесс, стараясь работать максимально профессионально. Я действовал через международные агентства, такие как McCann Erickson, и всегда старался делать продукт, который выделялся из общей массы.

Ну и, конечно, клипы. Не имея возможности снимать кино, мы отрывались на видеоклипах. Помню памятный клип для Зульфии Ханбабаевой на песню «Qəlbinə yol»: мы тогда построили целую квартиру в бассейне гостиницы «Абшерон» и затопили ее водой… И да, я всегда был и остаюсь неисправимым киноманом.

– Как не потеряться в этом круговороте?

– В принципе, каждый из нас в жизни выполняет множество функций. Я и супруг, и отец, и садовник, и даже сантехник при необходимости. А вот качественный уровень работы зависит только от личных способностей. Я занимал ответственные посты, хотя никогда не стремился к власти, ведь это огромная ответственность. Человеку без принципов на таких должностях проще, а если они есть, придется постоянно преодолевать препятствия.

– В чем, на ваш взгляд, главная разница актерской работы в театре и в кино?

– Из значительных отличий: в кино ты сделал дубли, выбрал лучший, и он зафиксирован уже навсегда. А в театре каждый раз играешь заново – это живое действие, которое разворачивается на твоих глазах, здесь и сейчас. Актер обретает возможность постоянного тренинга – это касается и мастерства, и физических данных. Ведь тело актера – его инструмент, как и речевой аппарат. Это в кино можно говорить вполголоса, камера позволяет работать тихо, сохраняя при этом реализм. А актер сцены обязан владеть голосом. Хотя, разумеется, выручает техника – микрофоны, усилители.

Одно могу сказать твердо: театр – это база, тренинг, который не дает заржаветь. Без такой практики актер неизбежно откатывается назад, потому что стоять на месте в нашей профессии просто невозможно. И в этом особая магия – ведь только актер за свою жизнь может прожить несколько человеческих судеб.

– Сегодня артисты все больше стремятся в кино и сериалы, чем в театр. Как вы объясняете эту тенденцию?

– Популярность и деньги. Актерское мастерство – это труд, который должен хорошо оплачиваться. Помню сериал «Sənə inanıram» (2012-2013). Я приглашал тогда еще неизвестных ребят, которые сегодня стали топовыми актерами. До сих пор они благодарят меня за то, что я уважал их труд и обеспечивал достойную оплату. Человеческое отношение в нашей среде – залог качества... Но частая работа в сериалах притупляет мастерство.

– Как бы вы определили взаимоотношения режиссера и актера – это союз соавторов или артист должен полностью довериться режиссерскому видению?

– Однозначного ответа тут нет. Но все же режиссер – ведущий, актер – ведомый. Актер – инструмент в распоряжении мастера, наряду со светом и музыкой. Когда я сам снимался у Эмиля Гулиева, я сразу сказал ему: «Иду к тебе только как актер». Я тогда выключил в себе режиссера, и Эмиль это очень оценил. Но хороший актер всегда предлагает идеи, и если они работают на общий замысел, это прекрасно. Если же что-то не совпадает, на компромисс должен идти актер: он либо покоряется замыслу, либо режиссер ищет другого исполнителя. Я никогда не требую невозможного, но иногда нужно настоять на своем.

В спектакле по пьесе Кобо Абэ «Призраки среди нас», который был моей первой постановкой, играл народный артист Сафа Мирзагасанов. Он должен был скатиться с крутой лестницы вниз головой. Сопротивлялся жутко! Но я настоял, и добился своего: Сафа сделал это блестяще... И еще, очень важна органика. Если ты естественен и обладаешь харизмой, у тебя все шансы стать настоящим артистом.

– Театр – искусство живое, и даже при участии сильных артистов спектакль не всегда рождается…

– Да, это всегда риск. Нет готовой формулы: даже с гениальным сценарием можно получить посредственный результат, и наоборот. Помните, как у Анны Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…»

– Если сравнивать театральные эпохи, в чем вы видите главную разницу в подходах прошлого и настоящего?

– Театр – живой организм. То, что во времена Мейерхольда считалось новаторством, сегодня – классика. Да, стало меньше ложного пафоса, сегодня сильнее действует естественность. Зритель стал легче воспринимать условности: он готов поверить, что обычный стул – это дымовая труба. Другое дело – техническая смелость. На Чеховском фестивале я видел постановки Виктории Тьерре-Чаплин, которые поражают воображение: на сцене создавали эффект проливного дождя из 15 тонн воды, а актеры буквально летали по залу благодаря сложнейшим системам тросов. Очень хочется, чтобы и на нашей сцене стало больше возможностей…

Как известно, в Русском драматическом театре сменилось руководство: новый директор, заслуженный артист республики Олег Амирбеков анонсировал ряд важных изменений, включая полное обновление света и звука. Это стратегически важные шаги, которые дадут режиссуре больше возможностей и позволят создавать по-настоящему безупречное действо... Надеюсь, что реформы Министерства культуры в рамках «Концепции культуры Азербайджана-2040», утвержденной Президентом страны в январе этого года, принесут на театральные сцены нашей страны должный уровень качества и высокого профессионализма.

– Зрители помнят ваши режиссерские работы «Женитьба» и «Ключ от чемодана с кирпичами». Первый спектакль давно не идет на сцене – нет ли желания вернуть его зрителю, и над каким проектом вы работаете сегодня?

– Что касается «Женитьбы», то если руководство театра даст добро, я с огромным удовольствием верну этот спектакль в репертуар. Как это случилось с «Островом сокровищ». Как говорится, по многочисленным просьбам. Новая постановка, конечно, будет отличаться, это уже новое решение. Работа начинается, и спектакль уже в следующем сезоне, надеюсь, порадует и наших родителей, и маленьких зрителей. Ведь театр – это сфера, в которую нужно попадать, еще будучи ребенком – здесь формируется личность, закладываются принципы. И мы обязаны думать о завтрашнем поколении: когда в человеке оседают верные ценности, он становится личностью в полном смысле слова.

– В День национального театра что бы вы хотели пожелать нашей сцене?

– Новых интересных проектов и взаимного удовольствия – как для нас, служителей искусства, так и для зрителей. Чтобы рождались спектакли, на которые хочется возвращаться, и не раз!

Ханум Гадирли

Каспий.-2026.- 7 марта (№9).- С.13.