Секрет оркестрового единства

Эйюб Кулиев – одна из ключевых фигур современной музыкальной культуры Азербайджана. Главный дирижер Государственного академического театра оперы и балета, заслуженный артист Азербайджана, музыкант с мировым именем.

Его дирижерская практика охватывает ведущие площадки Европы, России, Ближнего Востока и Северной Америки. Но он глубоко вовлечен и в культурную жизнь своей страны, работая над сохранением классического наследия и формированием современного художественного языка азербайджанской сцены. Гармоничное сочетание дирижерского видения, мастерства каждого музыканта, слаженной работы секций, а также глубокого понимания партитуры дирижером, который является сердцем и мозгом оркестра, добиваясь не просто суммы звуков, а единого, живого музыкального организма, где тембры и ритмы сливаются в цельное повествование. Вот в этом, пожалуй, и есть главный секрет оркестрового единства.

О тонкостях профессии дирижера и своем видении развития музыкальной культуры Эйюб Кулиев рассказывает читателям газеты «Каспий».

– Прежде чем мы начнем интервью, хотелось бы выразить искреннее соболезнование в связи с уходом из жизни вашего отца – выдающегося музыканта, народного артиста Рамиза Кулиева…

– Говорить о нем в прошедшем времени невероятно тяжело. Это был великий музыкант, чье имя навсегда вписано в историю. Он создал современную школу исполнительства на таре, превратив виртуозность из цели в средство глубокого проникновения в суть музыки. Когда он играл, становился соавтором композитора.

Отец был уникальным творцом, поднявшим тар на невероятную высоту. На своем последнем концерте в Канаде с «Оркестром мира» он заставил весь зал рукоплескать ему стоя.

Его наследие – не только записи, но и целая плеяда учеников, народных и заслуженных артистов. Почти 70 лет он работал на благо нашей культуры, написав десятки учебных пособий и исполнив около 40 специально написанных для него концертов. Теперь на мне и его учениках лежит огромная ответственность – продолжать его дело и служить азербайджанскому искусству.

– С чего начался ваш путь в дирижирование и какой момент стал решающим в выборе этой профессии? Насколько ваши сегодняшние ощущения от работы с оркестром отличаются от первоначальных?

– Мой путь начался еще в музыкальной школе имени Бюль-Бюля. Несмотря на успехи в игре на таре и гастроли с отцом, я всегда чувствовал тягу к управлению оркестром. В детстве я даже расставлял шахматные фигуры на доске, представляя их музыкантами, и «дирижировал» ими под записи Иоганнеса Брамса и Петра Ильича Чайковского, которые отец с большим трудом доставал для меня.

Позже я окончил Бакинскую музыкальную академию, аспирантуру в Санкт-Петербурге, учился в Вене и Праге. Карьера началась с детского симфонического оркестра, и работа эта стала суровой, но важной школой. Сегодня я хорошо осознаю, что дирижирование – не просто жесты, а глубокая и тонкая психологическая работа.

– С обретением опыта дирижер все чаще оказывается вовлечен в сложный диалог с оркестром, где у каждого музыканта собственное художественное видение. Как вы находите баланс между необходимостью настоять на своем решении и моментом, когда важно дать коллективу свободу, чтобы музыка действительно зазвучала?

– Это деликатный процесс – тут приходится быть и профессионалом, и психологом. Оркестр должен чувствовать твою самоотдачу и четкий план. Без музыкантов дирижер беспомощен, поэтому важно позволить им ощутить себя соавторами. Если артист предлагает интересное художественное решение, я готов дать ему пространство для реализации.

– Этот баланс особенно остро ощущается в живом исполнении, ведь на сцене нет права на второй дубль. Если во время концерта что-то идет не по плану, на что вы опираетесь в принятии решения – на опыт и холодный расчет или на мгновенную интуицию?

– Работает симбиоз опыта, разума и интуиции. В критический момент я, как капитан корабля, должен принять мгновенное решение.

– В продолжение этой темы: случается ли такое, что прямо в ходе выступления вы решаете изменить темп или трактовку произведения – вопреки репетициям? Вы готовы идти на риск перед публикой ради живой эмоции?

– Я часто иду на риск и меняю темп или нюансы прямо на сцене, если чувствую в этом внутреннюю необходимость. Живое исполнение – это эмоциональная стихия, и иногда спонтанный поворот позволяет раскрыть оркестр на все сто процентов.

– Говоря об индивидуальности интерпретации, невозможно не затронуть тему культурных корней. Как ваши азербайджанские истоки и национальное чувство ритма влияют на прочтение произведений западной классики? Есть ли у великих композиторов нюансы, которые вы слышите иначе благодаря своей культуре?

– Национальные корни всегда дают о себе знать, но в западной классике дирижер обязан в первую очередь следовать стилю и традиции композитора. Нельзя переносить национальные особенности туда, где они неуместны. Но при этом в музыке азербайджанских композиторов мои корни становятся огромным преимуществом. Главное – понимать, где национальное чувство ритма помогает, а где о нем нужно забыть.

– При этом зритель в зале видит в основном вашу спину. Как вам удается передавать залу энергию, оставаясь сосредоточенным на музыкантах, и ощущаете ли вы этот контакт в главный момент концерта – в те самые несколько секунд тишины после финального аккорда, которые многие называют ценнейшими в профессии?

– Мы ощущаем зал даже спиной, ведь главное – звуковой результат: если музыкальная картина убедительна, она неизбежно достигнет слушателя. Что касается единения, то оно особенно остро чувствуется в те несколько секунд тишины, когда музыка уже смолкла, а аплодисменты еще не начались. Для меня это мгновение – самое ценное в профессии и высшая оценка нашего труда. Когда мы играли «Адажио» Сэмюэля Барбера в память о шехидах, в зале две минуты стояла полная тишина, а это значит, что музыка продолжает звучать внутри человека.

– Мы говорили о музыке и ответственности, но сегодня у вас есть еще одна, особая роль – главного дирижера театра, который временно лишен своей сцены. Как в условиях реконструкции живет труппа Азербайджанского театра оперы и балета, в каких форматах сохраняется связь со зрителем и внесена ли уже ясность со сроками возвращения в родные стены?

– Несмотря на ремонт, мы сохраняем динамичный темп под руководством нашего директора Юсифа Эйвазова. Труппа усиленно работает на разных площадках, участвует в международных проектах и получает престижные награды.

Что касается сроков: вопрос под контролем руководства страны и Министерства культуры. Ведутся переговоры с ведущими иностранными компаниями, и мы надеемся, что скоро в зале начнутся активные процессы. Мы с нетерпением ждем момента, когда двери театра снова откроются для наших верных зрителей.

– То есть художественные идеи и репертуарные планы на весь следующий послеремонтный период уже определены?

– Верно, поэтому у нас такой плотный график работы. Мы планируем тесно сотрудничать с мировыми режиссерами и дирижерами, что даст мощный толчок развитию нашего искусства. Ожидается копродукция с европейскими театрами и перенос классических постановок в новых декорациях и костюмах от выдающихся мастеров. В репертуаре обязательно останутся лучшие образцы азербайджанской и мировой классики, но в обновленном, современном формате.

Азербайджанский государственный академический театр оперы и балета расширяет горизонты: 28 мая мы откроем фестиваль международные «Оперные дни» великим творением Узеира Гаджибейли – оперой «Кероглу», где главную партию исполнит народный артист, всемирно известный оперный певец Юсиф Эйвазов. Готовятся премьеры Джакомо Пуччини и Джузеппе Верди, масштабный концерт на открытой площадке и восстановление классических балетов выдающихся азербайджанских композиторов хореографии Рафиги Ахундовой и Максуда Мамедова.

Наша труппа скоро едет на гастроли в Оман, в Королевский театр Маската, с оперой «Тоска» и Девятой симфонией Людвига ван Бетховена. Также мы готовим новую версию оперы «Насими» Сиявуша Керими с использованием искусственного интеллекта в постановке. По инициативе Юсифа Эйвазова планируется запись оперы «Кероглу» Узеира Гаджибейли с ведущими мировыми звукозаписывающими компаниями.

Азербайджанский государственный камерный оркестр имени Гара Гараева продолжит цикл «Портреты композиторов»: ближайший концерт посвящен Иоганну Себастьяну Баху, также состоится вечер современной музыки с участием талантливых азербайджанских музыкантов – Эльвина Ганиева, Эмиля Афрасияба и Саиды Тагизаде.

– Наша беседа началась с темы памяти, а закончилась планами по обновлению театра. Какие цели вы ставите перед собой сегодня и о чем думаете, когда масштаб планирования выходит далеко за рамки текущего сезона?

– Мои личные и профессиональные планы давно слились воедино. Я полностью отдаю себя профессии и осознаю ответственность, возложенную на меня инстанциями, доверившими мне работу в Азербайджанском государственном академическом театре оперы и балета и в Азербайджанском государственном камерном оркестре имени Гара Гараева. Я очень люблю эти коллективы и стараюсь выполнять обязательства максимально качественно. А заглядывая вперед, вижу прекрасный театр, который не просто сохраняет наследие, но и открывает новые горизонты, становясь центром притяжения для самой широкой аудитории.

Ханум Гадирли

Каспий.-2026.- 17 января (№02). - С.8-9.