Искусственный интеллект и поэзия: удобный инструмент или вызов авторству?

На сегодняшний день появление искусственного интеллекта в литературе я воспринимаю прежде всего как инструмент. Его главное преимущество - скорость обработки информации. Станет ли он неизбежной частью будущего? Скорее всего, да: мы все глубже погружаемся в новую цифровую эпоху, хотя само слово «цифровизация» уже устаревает. Эпоха двоичного кода сменилась периодом словесных алгоритмов. В этом смысле наши интересы совпадают: и человеку, и ИИ важно работать со словом.

Об этом в беседе с корреспондентом АЗЕРТАДЖ сказала поэт, эссеист, член Союза писателей Азербайджана и Поэтического общества Великобритании Лейли Салаева.

По ее мнению, искусственный интеллект может имитировать стиль, структуру, настроение, но не способен в полной мере охватить природу литературного текста, в том числе поэтического. Она отметила, что любой текст рождается из человеческого опыта, чувств, интуиции - из того едва уловимого, что невозможно предсказать и смоделировать по формуле.

«Как говорит российский ученый в области нейронауки и психолингвистики Татьяна Черниговская, рассуждая об интуиции и великих открытиях, даже такие гении, как Альберт Эйнштейн, опирались не только на расчеты, но и внутренние прозрения. Он отмечал: «Логика может привести вас от пункта А к пункту Б. Воображение приведет вас куда угодно». Это касается и литературы: самые глубокие произведения создаются не только разумом, но и интуицией, озарением, внутренним опытом - тем, что отличает человека от любой машины», - подчеркнула поэтесса.

Л. Салаева отметила, что для нее ИИ в литературе - это инструмент: не важный, но полезный и, возможно, уже необратимо вошедший в нашу реальность.

«Хотя уверенности в этом пока нет. Он может помогать, но не способен заменить человеческое видение и глубину литературного текста, включая поэзию», - добавила она.

По ее словам, само понятие авторства начало размываться задолго до появления искусственного интеллекта - с того момента, когда в литературный процесс активно вошли редакторы.

«Любой текст проходит через их руки и порой эта работа превращается в настоящие войны с автором: спорят не только о целых абзацах, но и об одном-единственном слове. Каждое слово - это смысл, и вмешательство в него всегда вызывает вопрос, который блестяще сформулирован в фильме «Гений»: мы делаем книги лучше или просто другими?», - отметила она.

Говоря о роли искусственного интеллекта в литературном процессе, Л. Салаева подчеркнула, что, по ее наблюдениям, до уровня полноценного редактора он пока не дотягивает:

«Скорее, это корректор с элементами базовой редактуры. Чтобы быть настоящим соавтором человеческого текста, надо прожить человеческую жизнь - со всеми ее телесными ощущениями, опытом, памятью и эмоциональными реакциями. У ИИ нет ни тела, ни эмпатии, а значит, многие пласты человеческого опыта ему недоступны», - полагает она.

Отдельная проблема, о которой сейчас много говорят разработчики, - так называемая «цифровая деменция» или model collapse: когда модели начинают обучаться на текстах, созданных предыдущими аналогами, качество их работы постепенно ухудшается. «Это не медицинский термин, а метафора, но она хорошо передает суть явления: система начинает деградировать, теряя богатство и разнообразие человеческого языка», - отметила Л. Салаева.

Для объяснения того, почему ИИ не способен полноценно понимать литературный текст, она предложила вспомнить мысленный эксперимент Джона Серля «Китайская комната». Человек, не знающий китайского, сидит в комнате и по инструкции сопоставляет символы, выдавая грамматически правильные ответы. Снаружи кажется, что он «понимает» язык, но понимания нет - есть только алгоритм.

«Точно так же работает ИИ: он может имитировать стиль, подбирать ритм, рифму, структуру, но не обладает внутренним осмыслением. Литературный текст, включая поэтический, рождается из переживаний, интуиций, предчувствий, человеческого опыта, который нельзя заменить набором правил. Машина, как человек из «Китайской комнаты», может правильно складывать символы, но не знает, что такое любовь, утрата, вдохновение», - подчеркнула поэтесса.

Именно поэтому, убеждена Л. Салаева, в эпоху ИИ понятие авторства, безусловно, будет трансформироваться, но его человеческая составляющая не исчезнет.

Касаясь того, насколько важно поэту сегодня разбираться в технологиях, Л. Салаева проводит параллель с умением пользоваться мобильным телефоном - если поэт хочет оставаться в контексте времени и чувствовать его пульс, понимание принципов работы нейросетей, цифровых платформ и алгоритмов становится необходимым.

Собственный опыт взаимодействия с ИИ описывается как «зона любопытства». Ей по-прежнему интересно, сможет ли искусственный интеллект когда-нибудь предложить что-то сильнее, чем она сама. Но каждый раз, по ее словам, ИИ проигрывает: «Он пока не умеет работать со смыслами, не умеет извлекать их из жизни, а значит, не способен удивить глубиной».

В одном из своих сравнений Л. Салаева обращается к повседневности: «Мир уже давно стремится все упростить. Одноразовая посуда, фастфуд, полуфабрикаты стали первыми сигналами, предвосхитив приход искусственного интеллекта, который берет на себя все больше задач, лишая нас не только физических усилий, но и эмоций, связанных с самим процессом».

По ее словам, технологии, включая ИИ, работают по тому же принципу: они дают удобство, но требуют внимательного отношения, чтобы человек не потерял сам процесс, глубину и свою человеческую часть.

«Искусственный интеллект, каким бы совершенным он ни был в обработке данных, остается в пределах заданных рамок и не может увидеть природу вещей так, как это делает человек, готовый идти в неизвестность. Именно из этой готовности рисковать и рождается литература, которую никакая машина, по крайней мере сегодня, заменить не в состоянии», - резюмировала Л. Салаева.

Мир литературы.-2025.- № 11 (206), декабрь. - С.8.